Алиса Бейли «От Вифлеема до Голгофы»

2.

Когда церковь будет акцентировать живого Христа и признает, что все ее формы и церемонии, праздники и ритуалы унаследованы из далекой древности, тогда мы увидим появление новой религии, которая будет так же отделена от формы и прошлого, как Царство Божие отделено от материи и телесной природы. Ортодоксальную религию в целом можно рассматривать как крест, на котором мы распяли Христа; она послужила в качестве стража эпохи и охранителя древних форм, но теперь ей следует начать новую жизнь и пройти через воскресение, чтобы отвечать нуждам современного, глубоко духовного человечества. Нам говорят, что, “подобно индивидуумам, нации создаются не только тем, что они приобретают, но и тем, от чего отказываются, и это справедливо также для религии в настоящее время”[192]Радхакришнан, "Высший духовный идеал"; Hibbert Journal, Октябрь, 1936. Её форма должна быть принесена в жертву на Кресте Христа, чтобы она могла воскреснуть в настоящую и истинную жизнь, отвечая нуждам людей. Пусть ее темой будет живой Христос, а не умирающий Спаситель. Христос умер. Пусть никто не заблуждается на сей счет. Исторический Христос прошел через врата смерти ради нас. Космический Христос все еще распят на Кресте Материи. Там Он будет пребывать неподвижно, пока последний усталый путник не найдет свою дорогу домой[193]"Тайная доктрина", том 1, стр. 229. Планетарный Христос, жизнь четырех царств природы, распят на четырех сторонах планетарного Креста испокон веков. Но завершение этого периода распятия близко. Человечество может сойти с креста, как это сделал Христос, и войти в Царство Бога, живого Духа. Сыны Бога готовы к проявлению. Сегодня как никогда прежде:

“Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славою, которая откроется в нас.

Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божьих.

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея зачаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего. Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда, ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?”[194]к Римлянам, 8:16-24

К этому прославлению Бога мы все движемся. Некоторые сыновья человеческие уже достигли этого благодаря реализации своей божественности.

Интересно рассмотреть, как две великие ветви ортодоксального христианства, восточная, представленная Греческой церковью, и западная, представленная Римско-католической и Протестантской церквями, сохранили две великие концепции, необходимые духу расы в его великом эволюционном путешествии от Бога и назад к Богу. Греческая Церковь всегда подчеркивала воскресшего Христа. Запад всегда подчеркивал распятого Спасителя. Восточное христианство рассматривает воскресение как центральную точку учения.

Неизбежность смерти материальных форм, склонность человека грешить и забывать Бога, необходимость перемены в сердце и намерении — вот вклад западного христианства в религиозные верования мира. Но мы были так заняты обсуждением греха, что забыли о своей божественности; мы в своем сознании были такими крайними индивидуалистами, что рисовали себе Спасителя отдавшим Свою жизнь за нас как отдельных личностей, веря, что если бы Он не умер, мы бы никогда не попали на небеса. На эти истины восточное христианство обращало мало внимания, подчеркивая живого Христа и божественную природу человека. Несомненно, только когда все лучшее из этих двух линий представленных истин будет собрано вместе и заново осмыслено, тогда мы придем к фундаментальной концепции, на которую сможем опереться без каких-либо сомнений и с уверенностью, что она является достаточно включающей, чтобы быть действительно божественной. Грех существует, и есть жертва, включенная в процесс исправления нашей грешной природы. В жизни есть смерть, и нам нужно “каждый день умирать”, как говорит Св. Павел[195] Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем. Иначе, что делают крестящиеся для мертвых? Если мертвые совсем не воскресают, то для чего и крестятся для мертвых? Для чего и мы ежечасно подвергаемся бедствиям? Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем.

По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем! Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы. Отрезвитесь, как должно, и не грешите; ибо, к стыду вашему скажу, некоторые из вас не знают Бога. Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. (1-е Коринф., 15:31)
, чтобы мы могли жить. Христос умер для всего, что существует в форме, подавая нам пример, чтобы мы могли следовать по Его стопам. Но мы на Западе забыли о Преображении и потеряли контакт с божественностью, и теперь нам необходимо быть готовыми перенять от восточного христианства то, во что оно так долго верило.

Это знание, или гносис, всегда существовало в мире. Задолго до прихода Христа подтверждалась божественность человека и признавались божественные воплощения.

Гностики сами объявили себя хранителями откровения, которое принадлежало не только им, но всегда было представлено в мире. Видный авторитет в этих вопросах Г.Р.С.Мид отмечает: “Заявление гностиков практически сводилось к тому, что благая весть Христа (Кристоса) была завершением внутренней доктрины Мистерий, существующих у всех народов, причем все они завершались откровением Мистерии, или Тайны Человека. В Христе покров с Тайны Человека был сброшен окончательно”[196]Г.Р.С. Мид, "Гермес Трижды Величайший", том 1, стр. 141.

Если считать доказанным факт непрерывности откровения и то, что Христос был одним из длинной цепи проявленных Сынов Божьих, чем тогда Его Личность и Его миссия отличаются от миссии других? Мы можем и должны согласиться с Пфлегером, когда он говорит: “Воплощение Бога во Христе было лишь более великим и более совершенным в ряду других, менее совершенных явлений Бога человеку; они подготовили путь для явления Христа, формируя человеческую природу, которая их воспринимала... Воплощение не является чудом в прямом и строгом смысле этого слова, также как и Воскресение, которое суть внутреннее объединение духа и материи и пока еще выходит за рамки всеобщего порядка существования”[197] Карл Пфлегер, "Борцы с Христом", стр. 142. Итак, чем же миссия Христа отличалась от других?

Различие кроется в точке эволюции, которая была достигнута к тому моменту самим человечеством. Цикл, начатый Христом, является периодом, в котором человеческие существа становятся людьми в строгом смысле этого слова. До этого Воплощения всегда существовали те, кто, достигнув человечности, шел дальше, чтобы продемонстрировать божественность. Но сейчас в точке такого достижения находится вся раса. Хотя сегодня и преобладают люди с животно-эмоциональным сознанием, тем не менее, — благодаря успеху эволюционного процесса, приводящему, как это происходит сейчас, к широкому распространению наших образовательных систем и общему высокому уровню ментальной осведомленности, — люди достигли той точки, когда массы могут сами, при соответствующей поддержке, “войти в Царство Божие”. Кто может возразить тому, что именно это понимание, пока еще смутное и неопределенное, внушает всеобщее беспокойство и широко распространенную решимость найти лучшие условия? То, что мы интерпретируем Царство Божие в материальном смысле, поначалу неизбежно, но то, как усердно мы сегодня очищаем свой дом и пытаемся таким образом поднять уровень нашей цивилизации, внушает надежду и служит духовным знаком. Христос воплотился, когда человечество впервые стало завершенным целым в отношении формальной стороны своей природы со всеми проявленными качествами — физическими, эмоциональными и ментальными, — которые отличают человеческое существо. Он показал нам проявление совершенного человека, которым мог бы стать тот, кто, считая аспект формы храмом Бога, но признавая свою внутреннюю божественность, стремится выдвинуть ее на первый план, прежде всего в своем собственном сознании, а затем и перед всем миром. Христос это сделал. Мистерии всегда открывались тем индивидуумам, которые в достаточной степени подготовили себя, чтобы проникнуть в скрытую тайну или храм; но Христос открыл их для всего человечества и разыграл перед расой всю драму Богочеловека. Это было Его главным достижением, и мы об этом забыли — забыли о живом Христе — акцентируя самого человека, его отношение к себе как грешнику и его отношение к Богу как Тому, против Кого он грешил.

Повторим вновь, что каждая великая организация, групповая религия или культ любого рода начинались с определенной фигуры, от лица которой идея распространялась в мир, собирая с течением времени своих приверженцев. Христос таким способом осадил Царство Божие на землю. Оно всегда существовало на Небесах. Он создал причину для его материализации, и оно начало становиться фактом для сознания людей.

Готовность к Царству и наступление того времени, когда люди в большом количестве смогут посвящаться в мистерии, требует от них признания своих недостатков и своей греховности; дать это может только развитие ума. Век христианства был временем ментального раскрытия. Сильный акцент в нем ставился на причинении зла и грехе. У животных нет никакого сознания греха, хотя у домашних животных — благодаря общению с человеком — могут быть признаки совести. Ум дает способность анализировать и наблюдать, дифференцировать и различать, поэтому с приходом ментального раскрытия в течение долгого времени нарастало чувство греховности, раскаяния и почти раболепного, униженного состояния по отношению к Создателю; все это произвело в человечестве тот сильно выраженный комплекс неполноценности, с которым сегодня вынуждены иметь дело психологи. Сейчас в мире возник протест против этого чувства греховности с сопутствующим ему умилостивлением, искуплением и жертвой Христа ради нас, и в этой действительно нормальной реакции заложена далеко идущая здоровая тенденция. К счастью, мы никогда не были способны отойти от божественности слишком далеко, и все знающие искренне верят, что как раса мы вернемся в состояние духовности, причем большей, чем когда-либо прежде. Теологи перестарались с комплексом “ничтожного грешника” с упором на необходимости очищения кровью. Учение об очищении кровью быка и барана (или ягненка) было частью древних таинств и унаследовано нами, главным образом, от мистерий Митры. Эти таинства унаследовали их учение и, таким образом, сформулировали свою доктрину, которую и впитало христианство. Когда Солнце находилось в знаке Тельца, или Быка, то в жертву приносили быка, как предсказание того, что позднее пришел открыть Христос. Когда Солнце перешло (в результате прецессии точки равноденствия) в следующий знак Овна, или Барана, в жертву стал приноситься ягненок, и козел отпущения посылался в пустыню. Христос родился в следующем знаке, знаке Рыб, и именно поэтому в Страстную Пятницу мы едим рыбу, поминая Его пришествие. Тертуллиан, один из отцов ранней Церкви, говорит об Иисусе Христе как о “Великой Рыбе”, а о нас, Его последователях, как о “малых рыбах”. Эти факты хорошо известны, что показывает следующий отрывок:

“Церемонии освящения окроплением или смачиванием новообращенного кровью быков или баранов были широко распространены и применялись в ритуалах Митры. Этим очищением человек “рождался заново”, и христианское выражение “омыться в крови Агнца” несомненно отражает эту идею; упоминание об этом обычае есть в Послании к Евреям: “Невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи.” Автор этой же главы продолжает: “Имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путём новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть, плоть Свою,… да приступаем… кроплением очистивши сердца от порочной совести, и омывши тело водою чистою…”[198]к Евреям, 10:4; 19-20; 22 Но когда мы узнаем, что церемония посвящения Митры состояла в смелом вхождении с завязанными глазами в тайное подземелье, “святую святых”, где окропляли кровью и омывали водой, нам становится ясно, что автор Послания имел в виду ритуалы Митры, с которыми в то время каждый должен был быть хорошо знаком”[199]Артур Вейгал, "Язычество в нашем христианстве", стр. 132, 133 

Христос пришел отменить эти жертвоприношения, показав нам их истинный смысл, и в Своем собственном Лице совершенного человека Он принял смерть на Кресте, чтобы показать нам (наглядно и путем реальной демонстрации), что божественность может проявиться и истинно выразить себя только тогда, когда человек умирает как человек, с тем чтобы скрытый Христос мог жить. Низшая плотская природа (как Святой Павел любил называть ее) должна умереть, чтобы во всей своей красоте могла проявиться высшая божественная природа. Низшее “я” должно умереть, чтобы на земле могло проявиться высшее “Я”. Христос должен был умереть, чтобы все человечество одновременно выучило урок, заключающийся в том, что божественный аспект может быть “спасен” жертвой низшей природы. Таким образом, Христос соединил в Себе значение всех прошлых мировых жертв. Эта мистическая истина, которая раньше открывалась только давшему обет и подготовленному посвященному, готовому к четвертому посвящению, была выдана Христом миру людей.Он умер за всех, чтобы все могли жить. Тем не менее, это не доктрина искупления чужой вины, выдвинутая Св. Павлом в качестве толкования Распятия, а доктрина, которой учил Сам Христос — доктрина божественной имманентности (см. от Иоанна, 17) и доктрина Богочеловека.

Христианство унаследовало многие интерпретации этой доктрины; учителя и толкователи учения ранних христиан столь же рабски зависели от древних верований, как мы зависим от толкований, данных христианству в течение прошедших двух тысяч лет. Христос дал нам учение, что мы должны умереть для того, чтобы жить как Боги, и поэтому Он умер. Соединив в Себе традиции прошлого, Он “не только преобразил Еврейское Писание, но также преобразил и Писания языческого мира; в этом заложена великая привлекательность раннего христианства. Множество призрачных богов сконцентрировалось в нем в близкую реальность; в его распятии старые истории об их страшных искупительных страданиях и жертвенной смерти стали реальными и обрели прямой смысл”[200]Артур Вейгал, "Язычество в нашем христианстве", стр. 158. Но Его смерть была также завершающим актом жизни, жертвы, служения и логическим результатом Его учения. Первопроходцы, которые открывают людям их следующий шаг и приходят как толкователи Божественного Плана, неизбежно отвергаются и обычно умирают в результате своих мужественных заявлений. Христос не был исключением из этого правила. “Теперь продвинутые христианские мыслители рассматривают Распятие нашего Господа как наивысшую жертву, принесенную Им ради принципов Своего учения. Оно увенчало Его исключительно героическую жизнь и явилось настолько возвышенным примером для человечества, что можно сказать так: медитация на эту тему порождает состояние единения с Первоисточником всех добродетелей”[201]Там же, стр. 166.

Почему же мы и сегодня продолжаем так подчеркивать кровавую жертву Христа и идею греха? По-видимому, на то есть две причины:

1. Унаследованная идея кровавой жертвы. Как говорит нам Доктор Рэшдал:

“Различные авторы канонических книг фактически были так приучены к дохристианским идеям искупления и искупительной жертвы, что принимали ее без исследования сути проблемы. Но такая неопределенность не вызывала симпатий у отцов раннего Христианства. Во втором веке н.э. Ириней, а после него другие авторы, объясняли доктрину так называемой “Теорией Искупления”, в которой заявляется, что Дьявол был законным господином человечества из-за падения Адама и что Бог, не имея возможности справедливо принять подданных Сатаны без искупительной платы за них, передал в обмен Своего собственного воплощенного Сына”[202]X. Рэшдал, "Идея искупления", стр. 248 

В этой мысли мы видим определенную демонстрацию способа извращения всех идей (интуитивно ощущаемых и непогрешимо верных). Их окрашивают человеческие умы и предвзятые мнения. Идея становится идеалом, служит полезной цели и ведет людей (так идея жертвы всегда приближала людей к Богу), пока она не становится идолом и не превращается, тем самым, в ограничивающую и неверную.

2. Рост осознавания расой греха, вследствие ее возрастающей восприимчивости к божественному и последующего распознавания недостатков и относительного зла низшей человеческой природы.

Мы видели, что одним из факторов, ответственных на Западе за комплекс греха, было развитие способностей ума с вытекающими отсюда последствиями в виде развитого сознания, способности ощущать ценности и (в результате этого) возможности видеть высокую и низкую природы как две противоположности. Когда инстинктивно налаживается связь с высшим “Я” с его ценностями и областью контактов и, кроме того, осознается низшее “я” с его меньшими ценностями и более материальной сферой активности, тогда неизбежно развивается чувство разделения и неудачи, люди понимают недостаточность своих достижений, начинают сознавать Бога и человечество, мир плоти и дьявола, но в то же время и Царство Божие. По мере развития человека меняются и его представления; грубость так называемых грехов неразвитого человека, а также ошибки и слабости среднего “хорошего” гражданина современности предполагают различные склады ума, различные суждения и, несомненно, различные подходы к теме наказания. По мере того как изменяется и развивается наше ощущение Бога и мы все ближе продвигаемся к реальности, наш общий взгляд на жизнь, самих себя и своих собратьев изменяется и расширяется, становясь более божественным и одновременно более человечным. Именно человеку свойственно сознание греха и понимание того, что если человек согрешил, он должен в той или иной форме заплатить за это. Зачаток ума, даже в начальной стадии развития человечества, даёт начало этому осознанию, но потребовалось почти две тысячи лет христианской эпохи, чтобы поднять вопрос о грехе до такой степени важности, чтобы он занял (и все еще продолжает занимать) первостепенное место в мыслях всей расы. Мы находимся в таком положении, когда закон, церковь и воспитатели расы почти целиком озабочены грехом и тем, как его предотвратить. Временами думаешь, каким удивительным мог стать сегодняшний мир, если бы представители христианской веры занимались темой любви и любящего служения вместо постоянного акцентирования кровавой жертвы и греховности человека.

Тема греха естественно и нормально пронизывает всю человеческую историю; в ней всегда присутствовало стремление искупить грех в форме животной жертвы. Вера в разгневанное божество, требующее наказания за все, что человек совершил против своего брата, и требующее платы за все, что дается человеку в виде продуктов естественных процессов на земле, стара, как сам человек. Она проходила через множество этапов. Идея Бога, природа Которого — любовь, веками боролась с идеей Бога, природа Которого — гнев. Выдающимся вкладом Христа в мировой прогресс было Его утверждение, словом и делом, той мысли, что Бог есть Любовь, а не разгневанное божество, ревниво налагающее кару. Все еще продолжается яростная битва между этим древним убеждением и истиной о любви Бога, которую выразил Христос и воплощал в себе Шри Кришна. Но вера в гневного, ревнивого Бога все еще крепка. Она укоренилась в сознании расы, и только сегодня мы начинаем медленно понимать другое выражение божественности. Наше толкование греха и наказания за него было ошибочным, но теперь есть возможность уловить реальность любви Бога и, таким образом, возместить разрушительные последствия доктрины гневного Бога, который послал Своего Сына в качестве искупительной жертвы за мировое зло. Наверно, самый яркий пример убежденности в этом дает кальвинизм, поэтому приведем здесь краткое, но понятное изложение данной теологической доктрины:

“Кальвинизм построен на догме абсолютного владычества Бога, включая Его всемогущество, всеведение и извечную справедливость — то есть общепринятую христианскую доктрину, но с безжалостной логичностью доведенную кальвинистами до крайностей. Кальвинизм часто резюмируют в пяти пунктах.

(1) Каждое человеческое существо, как потомок Адама (которого все христиане во все времена считали историческим лицом), виновно с самого рождения в первородном грехе в дополнение к грехам, совершенным позже в своей собственной жизни. Человек ничего не может сделать для того, чтобы смыть свой собственный грех и свою вину; это может сделать только милосердный Бог, милостиво удостоивший его искуплением Христа, и в этом нет никакого участия и никакой заслуги человека;

(2) так могут быть спасены (особое освобождение) только те отдельные лица;

(3) которых призывает Бог, укрепляя их волю и давая им возможность принять спасение;

(4) кто будет спасен, а кто нет, зависит, таким образом, от божественного выбора или предопределения;

(5) Бог никогда не подведет тех, кто Им избран: они никогда не лишатся Его милости и обретут конечное спасение (отсюда непоколебимость святых).

Кальвинисты с большой горячностью настаивали и с чрезвычайной тонкостью пытались продемонстрировать, что их доктрина полностью обеспечивает человеческую свободу и что Бог ни в коей мере не ответственен за человеческий грех”[203]Вильям К. Райт, "Философия религии для студентов ", стр. 178

Таким образом, по причине акцентирования человеческой греховности и в результате стародавней привычки приношения Богу жертвы, истинная миссия Христа долго не замечалась. Вместо того чтобы признать Его воплощением вечной надежды расы, Его включали в древнюю систему жертв; древняя привычка мышления была слишком сильной, чтобы допустить новую идею, которую Он пришел сообщить. Грех и жертва вытеснили любовь и служение, заняв их место; а ведь именно на них Он пытался обратить наше внимание Своей жизнью и Своими словами. Вот почему, с психологической точки зрения, христианство воспитывало таких скорбных, утомленных и сосредоточенных на своем грехе людей. Христос, жертва за грех и Крест Христа как орудие Его смерти поглощали внимание людей, а Христос как совершенный человек и Христос как Сын Божий оставались в стороне. Космическое значение креста было на Западе полностью забыто (или же никогда не было известно).

Спасение не связано, в первую очередь, с грехом. Грех — это внешний знак внутреннего состояния, и когда человек “истинно спасен”, это состояние искупается, а с ним и присущая ему грешная природа. Христос пришел дать нам именно это — показать нам природу “спасенной” жизни; продемонстрировать нам качество вечного “Я”, которое есть в каждом человеке; это и есть урок Распятия и Воскресения: низшей природе нужно умереть, чтобы могла проявиться высшая природа, и вечная бессмертная Душа в каждом человеке должна подняться из могилы материи. Интересно проследить идею о том, что люди должны страдать в этом мире в результате греха. На востоке, где сильно влияние доктрины реинкарнации и кармы, человек страдает за свои собственные поступки и грехи и “со страхом и трепетом совершает свое спасение”[204]Итак, возлюбленные мои, как вы всегда были послушны, не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего, со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению. (к Филлипийцам, 2:12). В еврейском учении человек страдает за грехи своих предков и своей нации, что наполняет содержанием ту истину, которая только сегодня начинает становиться известной — факт физической наследственности. По христианскому учению, Христос, совершенный человек, страдает вместе с Богом, потому что Бог так возлюбил мир, что, будучи имманентным в нем, Он не мог отделить Себя от последствий человеческой слабости и невежества. Так человечество признает за страданием цель, и так зло в конце концов побеждается.

Мысль и идея жертвы за грехи людей не была оригинальной и основополагающей. Первоначально младенческое человечество предлагало Богу жертвы, чтобы смягчить Его гнев, проявляющийся в стихиях через ураганы, землетрясения и физические разрушения. Когда люди инстинктивно набрасывались друг на друга, обижали или причиняли друг другу зло и таким образом нарушали смутно ощущаемое понимание человеческой взаимосвязи и родства, они вновь предлагали Богу жертву, чтобы Он не слишком мстил человечеству. Так, мало-помалу, идея росла, пока, наконец, концепция спасения не установилось в формах, коротко выражаемых в следующих словах:

  1. Люди спасаются от гнева Божьего, проявленного в природных явлениях, благодаря животным жертвам, которым в еще более древние времена предшествовала жертва плодов земли.
  2. Люди спасаются от Божественного гнева и друг от друга жертвой того, что ценится, и это в конце концов приводит к человеческим жертвам.
  3. Люди спасаются жертвой признанного Сына Божьего (искупающего чужую вину), для которого подготовили путь многие распятые мировые Спасители.
  4. Люди определенно спасаются от вечного наказания за свои грехи смертью Христа на Кресте, причем согрешивший недобрым словом несет за смерть Христа такую же ответственность, как и подлый убийца.
  5. Наконец, существует постепенно возникающее распознавание, что мы спасаемся живым воскресшим Христом, исторически указавшим нам цель и присутствующим в каждом из нас как вечная всезнающая Душа человека.

Сегодня именно воскресший Христос выходит на передний план сознания людей, и поэтому сейчас мы находимся на пути к веку большей духовности и более истинного выражения религии, чем в любое другое время в истории человека. Религиозное сознание — это постоянное выражение Духовного человека, пребывающего внутри, внутреннего Христа; никакие внешние земные события, никакое межнациональные взаимоотношения, независимо от того, до какой степени материальными они могут временно оказаться по своим целям, не могут уменьшить или уничтожить в нас Присутствие Бога. Мы узнаём, что это Присутствие может быть освобождено в нас только смертью низшей природы, и именно это всегда провозглашал нам Христос со Своего Креста. Мы все больше и больше понимаем, что “участие в страданиях Его” означает наше восхождение на Крест вместе с Ним и непрерывное участие в опыте Распятия. Мы приходим к знанию, что определяющим фактором в человеческой жизни является любовь и что “Бог есть любовь”[205]1-е Иоанна, 4:8. Христос пришел показать нам, что любовь есть движущая сила вселенной. Он страдал и умер, потому что Он любил людей и много заботился о них, показывая им путь, который они должны пройти, — от пещеры Рождения к горе Преображения и дальше к мукам Распятия, если они тоже готовы разделить судьбу человечества и стать, в свою очередь, спасителями своих собратьев.

Как же определить грех? Давайте сначала обратимся к словам, которые используются в Библии, теологических работах и комментариях по этой теме: “грех”, “проступок”, “недостаток”, “зло”, “разобщение”, “отделение”. Все эти слова выражают отношение человека к Богу и своим собратьям, а, согласно Новому завету, эти понятия — “Бог” и “наши собратья” — взаимозаменяемы. Что же означают эти слова?

Истинный смысл слова “грех” очень затемнён и непонятен. Это слово означает буквально “тот, кто таков”[206] Webster's Unabridged Dictionary. sin (англ.) — Прим. ред.. Из этого следует, что тот, кто существует, является грешником настолько, насколько он противопоставляет себя божественному аспекту, скрытому в нем. Слова д-ра Гренстеда дополнительно проясняют этот вопрос. Он говорит:

“Люди отворачивались от Бога, — говорит Афанасий, — когда они начинали обращать внимание на себя”. Августин отождествляет грех с любовью к себе. Др. Вильямс доказывал, что фундаментальный принцип, из которого возникает грех, должен находиться в “самовозвеличивании индивидуума над толпой, принцип, который мы можем только обозначить неадекватными названиями: эгоизм, отсутствие любви и ненависть”. А др. Кирк заявляет: “Можно сказать, что грех начинается с эгоизма”[207]Л.У. Гренстед, "Психология и Бог", стр. 136

Эти мысли подводят нас непосредственно к центральной проблеме греха, которая (в конечном счете) является проблемой сущностной двойственности человека до того, как он осуществит единство, которое выражал Христос. Когда человек, еще не осознавший своей двойственной природы, делает что-то неправильное и грешное, мы не можем и не должны считать его грешником, если мы не настолько старомодны, чтобы верить в доктрину о том, что каждый человек непоправимо потерян, если только он не “спасен” в ортодоксальном смысле этого слова. По Св. Иакову, грех — это действие против знания; он говорит: “Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех”[208]Св. Иакова, 4:17. Здесь мы видим реальное определение греха: действовать против Света и знания и обдуманно делать то, что, как мы знаем, неправильно и нежелательно. Там, где нет такого знания, не может быть и греха; поэтому считается, что животные свободны от греха, так что и людей, действующих в полном неведении, следует считать безгрешными. Но однажды человек начинает понимать, что он — это два лица в одной форме, что он Бог и человек, тогда постепенно возрастает ответственность, становится возможным грех, и именно здесь появляется таинственный аспект греха. Он состоит в связи между “сокровенным человеком сердца”[209]Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были,  когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие. Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом. Так некогда и святые жены, уповавшие на Бога, украшали себя, повинуясь своим мужьям. (1-е Петра, 3:4) и внешним осязаемым человеком. Каждый имеет свою собственную жизнь и свое собственное поле опыта. Каждый, следовательно, остается для другого тайной. Единство образуется растворением того, что связывает этих двоих; когда попираются желания “сокровенного человека”, возникает грех.

Когда эти два аспекта человека объединены и действуют вместе как единое целое, а Духовный человек управляет активностью телесного, плотского человека, тогда грех становится невозможен, и человек продвигается к своему величию.

Слово “проступок”, “преступление” означает переход через границу; оно подразумевает смещение ландмарки (пограничной метки), как это называется в Масонстве, или нарушение одного из основных жизненных принципов. Существуют общепризнанные вещи, управляющие поведением человека. В качестве яркого примера можно привести такой свод принципов как Десять Заповедей. Они образуют границу, которая наложена на расу древними привычками, определенными правильными обычаями и социальным порядком. Шагнуть за эти границы, которые человек сам, исходя из опыта, установил для себя и которые Бог подтвердил божественным признанием, — значит преступить, согрешить, и за каждый проступок, преступление существует неизбежное наказание. Мы всякий раз платим за невежество, и этим учимся не грешить; нас наказывают, когда мы не соблюдаем правил, и со временем мы научаемся не преступать их. Инстинктивно мы следуем определенным правилам; вероятно, это происходит потому, что мы часто расплачивались за их нарушение, и мы слишком заботимся теперь о своей репутации и общественном мнении, чтобы нарушать эти правила. Существуют границы, которые средний разумный, здравомыслящий гражданин не переходит. Когда он поступает иначе, он присоединяется к большой группе грешников. Идеалом является управляемое действие в каждой области человеческой жизни, которое должно быть основано на правильном побуждении, исходить из неэгоистической цели и продвигаться силой внутреннего Духовного человека, “сокровенного человека сердца”.

“Недостаток” — слово, внешне безобидное. Оно означает просто неровность, неравенство. Следовательно, человек с недостатками — это, выражаясь техническим языком, несбалансированный человек, допускающий неуравновешенность в своей повседневной жизни. Это очень широкое определение, и даже если мы не считаем себя грешниками и правонарушителями, преступниками, мы, несомненно, подпадаем под категорию тех, в чьей жизни заметна определенная неровность поведения. Мы не всегда одинаковы. Мы текучи в своем выражении жизни. Сегодня мы одни, завтра — другие, и вследствие недостатка баланса и равновесия, мы — люди с недостатками, неуравновешенные люди в истинном смысле этого слова. Это полезно запомнить, ибо это охраняет от ужасного греха самодовольства.

Вопрос о зле слишком обширен, чтобы подробно его здесь исследовать, но зло можно определить просто как приверженность к тому, от чего нам следует освободиться, или упорное удержание того, что нам следует оставить. Зло для большинства из нас — это просто попытка отождествлять себя исключительно с жизнью формы, в то время как мы уже способны проявлять сознание Души; добродетельность — это устойчивый поворот мысли и жизни в направлении Души, приводящий к такой активности, которая духовна, не причиняет вреда и приносит пользу. Такое ощущение зла и такая реакция на добро скрыты опять-таки во взаимосвязи между двумя половинами человеческой природы — духовной и чисто человеческой. Когда мы поворачиваем свет нашего пробужденного сознания на низшую природу, а затем обдуманно, “в свете”, делаем те вещи, которые определяются и оживляются низшими уровнями нашего существования, тогда мы бросаем всю полноту нашего знания на сторону зла и тем самым откатываемся назад. Не всегда целесообразно, с точки зрения “плотского человека”, делать или отвергать определенные вещи, и когда мы выбираем низшее и поступаем так, делая определенный выбор, тогда доминирует зло, которое в нас есть.

Постепенно в человеческое сознание проникает мысль, что позиция разобщенности, отделённости содержит в себе элементы греха и зла. Когда мы разобщены по своим убеждениям или делаем то, что приводит к отделенности, мы преступаем основной закон Бога. Мы нарушаем Закон Любви, который не знает никакого разделения, а видит лишь единство и синтез, братство и всеобщую взаимосвязь. В этом кроется наша главная проблема. Наше изучение понятий греха и злой воли, как говорит др. Гренстед, служит: “в основном, открытию фундаментального характера нашей проблемы как возникающей от недостатка веры и отказа от любви. Психологи не отказываются от такого взгляда на грех, когда имеют с ним дело как с нравственной болезнью, ибо надежда успешного исцеления такой нравственной болезни покоится на попытке пробудить скрытые личностные ресурсы эго через процессы в самой личности. Но там, где это пробуждение невозможно (как при некоторых психозах), нет никакой — с человеческой точки зрения — надежды на исцеление. Ключ к психологическому целительству находится в перенесении, и между этим методом лечения и христианским способом прощения существует теснейшая аналогия. Оба метода целиком личностны, оба зависят от перенастройки взаимоотношений, которую начинает священник или врач и которая затем распространяется на все взаимоотношения в социальном окружении”[210]Л.У.Гренстед, "Психология и Бог", стр. 199. (Курсив А.А.Б.)

Чувство ответственности за свои действия растет по мере продвижения от стадии к стадии по Пути Эволюции. На ранних стадиях развития ответственность мала или отсутствует совсем. При этом знание имеется совсем в незначительной степени, нет ощущения взаимосвязи с Богом, а связь с человечеством ощущается очень мало. Именно чувство отделенности, акцент на личном и индивидуальном благе и составляет природу греха. Любовь — это единство, единение и синтез. Отделённость — это ненависть, одиночество, разделение. Но человек, божественный по своей природе, должен любить, и беда заключается в том, что он любит неправильно. На ранних этапах развития он обращает свою любовь не в ту сторону, поворачивается спиной к любви Бога, которая и есть истинная природа его собственной Души; он любит то, что связано с формальной стороной жизни, а не с жизненной стороной формы.

Следовательно, грех — это определенное нарушение Закона Любви, как в отношении нашей взаимосвязи с Богом, так и в отношении нашей взаимосвязи со своим собратом, сыном Бога. Именно совершение поступков, исходящее из чисто эгоистических интересов, причиняет страдания тем, кто непосредственно нас окружает, или тем группам, к которым мы можем принадлежать — семейной группе, социальной, деловой или просто группе человеческих существ, с которой нас связывает наша общая судьба.

Это приводит нас к осознанию того, что, в конечном счете, грех означает неправильное отношение к другим людям. Именно ощущение такого неправильного отношения в ранние периоды человеческой истории дало начало принесению различного рода мирских благ на жертвенный алтарь, поскольку примитивный человек, по-видимому, чувствовал, что делая подношение Богу, он продвигается в исправлении своего характера и отношения к своим собратьям.

Сегодня раса начинает понимать, что единственный реальный грех — это причинение вреда другому человеческому существу. Грех суть злоупотребление нашими взаимоотношениями друг с другом, а этих взаимоотношений избежать нельзя. Они существуют. Мы живем в мире людей, и наши жизни проходят в соприкосновении с другими человеческими существами. Способ, которым мы управляемся с нашими повседневными делами, демонстрирует либо нашу божественность, либо нашу заблуждающуюся низшую природу. Задача нашей жизни — выразить божественность. И эта божественность проявляет себя тем же способом, что и божественность Христа — в непричинении вреда и непрестанном служении своим собратьям; в постоянной бдительности в словах и делах, чтобы не “соблазнить ни одного из малых сих”;[211]Сказал также Иисус ученикам: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят;  лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих. (от Луки, 17:2) в разделении с Христом той безотлагательной необходимости, которую Он ощущал в отношении удовлетворения мировой нужды и Своего действия в роли Спасителя. Поистине чудесно, что столь базовое понимание Божественности начинает завладевать вниманием человечества.

Главная задача Христа состояла в основании Царства Божьего на земле. Он показал нам способ, которым человечество могло бы войти в это Царство. Этот способ заключается в том, чтобы предать низшую природу смерти на кресте и воскреснуть силой пребывающего внутри Христа. Каждый из нас должен пройти свой крестный путь в одиночку и войти в Царство Бога по праву достижения. Но путь этот состоит только в служении своим собратьям, и с этой точки зрения смерть Христа была логическим результатом осуществляемого Им служения. Служение, страдание, трудности и крест — вот награды человеку, который ставит человечество на первое место, а себя на второе. Но поступая так, он обнаруживает, что дверь в Царство широко распахнута, и он может в него войти. Но сначала он должен пострадать. Таков Путь.

Именно благодаря наивысшему служению и жертве мы становимся последователями Христа и заслуживаем право войти в Его Царство, потому что мы входим не одни. Этот факт составляет субъективный элемент во всяком религиозном устремлении, это осознавали и этому обучались все сыны Бога. Человек торжествует через смерть и жертву.

Сверхчеловеческий Дух, Христос, сделал это совершенно. В Нем не было никакого греха, потому что Он полностью трансцендировал эфемерное низшее “я”. Его личность была подчинена Его божественности. Законы прегрешения не касались Его, поскольку Он не преступал никаких границ и не нарушал никаких принципов. Он воплощал в Себе принцип любви, и поэтому для Него — на той стадии эволюции, которой Он достиг, — было просто невозможно причинить вред человеческому существу. Он обладал совершенной сбалансированностью и достиг той степени равновесия, которая освободила Его от всех низших влияний и позволила Ему свободно вознестись к престолу Бога. Его ничто не удерживало в низшем и в том, чего желает человеческая природа, но отвергает божественная. Поэтому зло Его обходило, и Он не имел с ним ничего общего. Он был, “подобно нам, искушен во всем, кроме греха”[212]Итак, имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего. Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха. Посему да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи. (к Евреям, 4:15). Он не знал никакого разделения. Богачи, мытари (сборщики податей), рыбаки, образованные проповедники, проститутки и простой народ — все были Его друзьями, и “великая ересь разделённости” полностью преодолевалась Его всевмещающим Духом. Так Он исполнил закон прошлого, показал человечеству будущее и вошел ради нас за завесу, подавая нам пример, чтобы мы могли следовать по Его стопам — пример жертвы, вплоть до смерти, пример непрестанно осуществляемого служения, пример самозабвения и героизма, которые вели Его по пути шаг за шагом и от высоты к высоте, и никакие узы уже не могли удержать Его (даже препятствие смерти). Он остается вечным Богочеловеком, Спасителем мира. Он исполнил волю Бога в совершенстве и сказал слова, дающие нам простое правило, заключающее в себе великую награду: “Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно”[213]от Иоанна, 7:17.

Простота этой инструкции почти обескураживает. Нам просто сказано: исполняйте волю Бога, и тогда истина откроется вам. Были моменты в жизни Христа, например, в Гефсиманском Саду, когда Он боролся с Собой, чтобы исполнить волю Бога. Были моменты, когда Его человеческая плоть пасовала перед открывавшейся Ему перспективой. Поэтому Он знал, как трудно следовать этому простому правилу.

 

 
bugfixer invisible agent