Гермес Трисмегист «Герметический свод»

XI. Ум к Гермесу

Ум: Запомни, о Триждывеличайший Гермес, то, что я тебе говорю. Что касается меня, то я не задержусь с изложением того, что у меня на мысли.

Гермес: Существуют многочисленные и различные мнения о Вселенной и Боге, и я не могу постигнуть Истину. Просвети меня в этом, Господи, ибо я уверую только в твоё откровение, если ты пожелаешь открыть мне свою мысль.

Ум: Так слушай же, сын мой, что есть Бог и что есть Вселенная. Бог, Вечность, мир, время, становление. Бог творит Вечность, Вечность создает мир, мир творит время, время обусловливает становление. Сущность Бога — в некотором смысле Благо, Прекрасное, счастье, мудрость; сущность Вечности есть тождественность, сущность мира Порядок, сущность времени — изменение, сущность становления — жизнь и смерть. Энергии Бога суть Ум и Душа, энергии Вечности непрерывность и бессмертие, энергии мира — составление и разложение, энергии времени — увеличение и уменьшение, энергии становления — качество. Вечность в Боге, мир в Вечности, время в мире, становление во времени. Вечность укоренена в Боге, мир движется в Вечности, время течет в мире, становление происходит во времени.

Бог есть источник Всего, Вечность, мир и материя — его сущность. Могущество Бога есть Вечность, творение Вечности есть мир, который не был создан однажды, но создаётся Вечностью всегда. Следовательно, он никогда не погибнет, ибо Вечность нетленна, и ничто не будет разрушено в мире, ибо он облачен в Вечность.

Гермес: А мудрость Божия, какова она?

Ум: Благо, Прекрасное, счастье, вся добродетель и Вечность. Проницая материю, Вечность придает ей бессмертие и непрерывность, а миру — Порядок.

Действительно, становление материи зависит от Вечности, как Вечность зависит от Бога. Становление и время — две разные природы в небе и на земле, недвижимы и нетленны в небе, подвижны и тленны на земле. Душа Вечности есть Бог, Душа мира — Вечность, Душа земли Небо. Бог — в Уме, Ум — в Душе, Душа — в материи, и всё это существует через Вечность. Душа заполняет тело Вселенной, которое содержит все тела; Ум и Бог заполняют Душу. Заполняя внутри, охватывая снаружи, Душа оживляет Вселенную: снаружи это большое и совершенное существо мир; внутри суть все живые существа. Вверху, в небе, она пребывает в тождественности, не изменяясь; в то время как внизу, на земле, она изменяется, будучи в становлении.

Вечность поддерживает целостность мира Необходимостью, Провидением, Природой; не столь важно объяснение, которое можно было бы этому дать. Вся Вселенная есть Бог в действии. Его энергия есть высшее могущество, с которым ничто человеческое или божественное сравниться не может. Не подумай же, Гермес, чтобы что-либо внизу или что-либо вверху уподобилось Богу, — это было бы заблуждение. Нет подобного Неповторимому, Единственно Сущему. И не думай, что кто-либо разделяет с Ним Его могущество. Кому другому можно приписать сотворение жизни, бессмертие, изменение? Что иное Он мог бы делать? Бог не праздный, иначе всё было бы праздным, ибо Бог заполняет всё. Бездеятельность не существует ни в мире, ни где-либо ещё, ни в творце, ни в творении; это пустое слово.

Необходимо, чтобы все вещи рождались всегда и повсеместно. Ибо Творец есть во всём, у Него нет отдельного местопребывания в какой-либо вещи; Он творит не ту или иную вещь, но все вещи; Его творческое могущество и достаток не состоит в вещах, которые Он создает, но сотворенные им вещи черпают из Него свой достаток.

Созерцай сквозь меня мир, расстилающийся пред твоим взором, восторгайся его благолепием, его нетленным телом, более древним, чем всё остальное, вечно сильным, вечно омолаживаемым, вечно растущим и вечно цветущим!

Смотри также на эти семь небес, выстроенных в вечном порядке, вечно проделывающих каждый свой путь. Везде Свет, нигде нет огня, ибо из согласия и сочетания противоположностей родился Свет, распространенный внизу энергией Бога, Творца всего Блага, Законодателя всего Порядка, Правителя семи миров. Луна, первая из семи, есть орудие рождения, преобразующее низшую материю. Земля, неподвижный центр Вселенной, основание этого чудесного мира, есть кормилица и корм всего, что она на себе держит. Созерцай многообразие живых существ, смертных и бессмертных, и Луну, которая описывает свой круг, указывая на границу между одними и другими; созерцай Душу, заполняющую все, приводящую в движение всё на небе и на земле, не сталкивая ни левое с правым, ни правое с левым, ни верх с низом, ни низ с верхом. Что всё это было рождено, о мой дорогой Гермес, мне не нужно тебе говорить; это тела, они имеют душу, они в движении. Чтобы сочетаться с Единственным, им нужен проводник, и необходимо, чтобы он был единственным; ведь движения многочисленны и разнообразны, тела неповторны, однако общая скорость одна; потому здесь не может быть двух или более творцов, ибо несколько не удержали бы единство Порядка. Были бы ревность и борьба между более слабым и более сильным. И если один из них был бы творцом существ изменчивых и смертных, он хотел бы творить существа бессмертные, и наоборот. Допустим, что их двое: но материя одна, Душа одна — кто руководил бы творчеством? Если бы они занимались этим вдвоем, то кто из них в большей степени?

Пойми, что каждое живое тело состоит из души и материи, будь оно бессмертное или смертное, разумное или лишенное ума. Все живые тела одушевлены, а неживые — только материя, существующая в стороне сама по себе. Так и Душа, причина жизни, существует в стороне сама по себе, но Творец творит из неё существа бессмертные и всю жизнь: как же он не сотворил бы иные живые существа — смертные? (предложение искажено) как существо бессмертное, создающее бессмертие, не создало бы все живое?

Несомненно существует Творец, создающий всё это; совершенно ясно, что он один, ибо Душа одна, материя одна, жизнь одна. И кто может им быть, если не Бог единственный? Кто иной мог бы сотворить существа одушевлённые, если не Бог единственный? Выходит, что Бог один. Ты согласен, что мир всегда только один, Солнце одно, Луна одна, божественная деятельность одна, и ты хотел бы, чтобы Бог был не один?!

Значит, один Бог сотворил все вещи. Что удивительного в том, что Бог сотворил жизнь, душу, бессмертие, изменение, если ты сам делаешь столько разнообразных вещей? Ибо ты видишь, ты говоришь, ты слышишь, ты воспринимаешь запахи, вкусы, ты дотрагиваешься до предметов, ты ходишь, мыслишь, дышишь. А не так, чтобы один видел, другой говорил, третий ощупывал, четвертый нюхал, пятый шел, шестой думал, а седьмой бы дышал; это все проделывает одно и то же существо. Божественные действия также неотделимы от Бога. Если бы твои действия перестали выполняться, ты перестал бы жить. Также если бы Бог отдыхал от Своих божественных деяний, о чем нельзя даже говорить, Он не был бы больше Богом.

Ибо если Он показал, что ты не можешь быть бездейственным и праздным, то Бог тем более. Если бы можно было допустить что-либо, чего он не делал, кощунственно сказать — он был бы несовершенным. Но Он не праздный. Он совершенный, значит, Он делает все вещи.

Удели мне ещё немного внимания, Гермес, и ты лучше поймёшь, что творение Бога единственно, и оно состоит в том, чтобы дать существование всем вещам: тем, которые рождаются, тем, которые родились, и тем, которые будут рождаться в дальнейшем. Это творение, о мой дорогой, это жизнь, это Прекрасное, это Благо, это Бог.

Если ты хочешь понять это на примере, посмотри, что с тобою приключается, когда ты желаешь творить; не будем учитывать ту разницу, что для Него не существует чувственного удовольствия и что у Него нет никакого соратника (Менар: ибо никто не соединен воедино со своим творением). Он одновременно и Творец, и творение. Если бы Его творения были отделены от Него, все бы обрушилось, все бы погибло, ибо жизнь в них исчезла бы. Но поскольку всё живо, и поскольку жизнь одна, значит, Бог один. И если всё живо, в небе и на земле, если во всем есть единственная жизнь, которая есть Бог, то, значит, всё исходит от Бога. Жизнь есть союз ума и души, смерть же — не разрушение тех стихий, которые были соединены, но разрыв данного соединения.

Образ Бога есть Вечность, Вечности — мир, мира Солнце, Солнца человек. Люди называют преобразование смертью, потому что тело разлагается и жизнь перестает быть явной. Но точно так же, мой дорогой Гермес, ты можешь услышать, что сам мир и существа, разлагающиеся таким образом, постоянно преобразуются; каждый день какая-либо его часть перестает быть видимой, но мир никогда не разлагается. Сии вращения и исчезновения — превратности мира. Вращение есть возвращение, исчезновение есть обновление.

У мира есть все формы, не так, что они в нём, но он сам собой преобразуется в них. Но если у мира есть все формы, что же будет его Творцом? Он не может быть лишен формы, и если у Него Самого они все есть, Он будет похож на мир. Но если у Него только одна форма, Он будет в этом ниже по отношению к миру. Что же нам сказать о Нем, чтобы не зайти в тупик? Ибо нельзя думать ничего несовершенного о Боге. У Него только одна форма, присущая Ему, которая, будучи бесплотной, не показывается телесным глазам и которая проявляет все формы посредством всех тел.

И не удивляйся, что существует форма бесплотная. Такова, например, форма речи. Так же на рисунках горные вершины очень заострены, тогда как в действительности они все ровные и гладкие. Поразмысли ещё над словом смелым, но правдивым: как человек не может существовать без жизни, так Бог не может существовать, не творя добро. Жизнь и движение Бога состоят в том, чтобы давать существам движение и жизнь.

Некоторые слова имеют особый смысл; задумайся, например, над следующим: все пребывает в Боге, не как то, что находится в каком-либо месте, ибо место телесно и неподвижно, и вещи, размещенные в каком-либо месте, не имеют движения. С бесплотным дело обстоит иначе, чем с явным.

Подумай о том, что охватывает все, и постигни, что нет ничего более быстрого, более просторного, более сильного, чем бесплотное; оно превосходит все по объему, по скорости, по могуществу.

Суди сам; прикажи душе своей отправиться в Индию, и она уже там, быстрее, чем приказ; прикажи ей отправиться к океану, и она будет там мгновенно, не перемещаясь с места на место, но моментально, как будто она там уже была. Прикажи ей подняться в небо, и ей не нужны будут крылья; ничто её не остановит, ни огонь Солнца, ни эфир, ни вихрь, ни тела звезд; она преодолеет все и долетит до последнего тела. Если ты желаешь покорить этот свод Вселенной и полюбоваться тем, что вне мира, если там что-либо есть, — ты можешь это.

Посмотри, какое у тебя могущество, какая у тебя скорость. И то, что можешь ты, разве не может Бог? Понимай Бога как содержащего в Себе все Свои мысли, весь мир. Если ты не делаешь себя равным Богу, ты не можешь Его постигнуть, так как подобное понимает подобное. Увеличь себя до неизмеримой величины, превзойди все тела, пересеки все времена, стань вечностью, и тогда ты постигнешь Бога. Ничто не мешает тебе представить себя бессмертным и способным познать все: ремесла, науки, повадки всех живых существ. Вознесись выше всех высот, спустись ниже всех глубин; собери в себе все ощущения от вещей сотворенных, воды, огня, сухого, влажного. Представь себе, что ты одновременно везде, на земле, в море, в небе; что ты ещё не родился, что ты ещё в утробе матери, что ты молодой, старый, мертвый, вне смерти. Постигни всё сразу: времена, места, вещи, качества, количества, и ты постигнешь Бога.

Но если ты заточишь душу свою в теле, если ты её опустишь и если ты скажешь: «Я ничего не понимаю, я ничего не могу, я боюсь моря, я не могу вознестись в небо, я не знаю ни кто я есть, ни кем я буду», — то что же у тебя общего с Богом? Если ты порочен и зависим от прихотей тела, что можешь ты уместить в своей мысли из вещей прекрасных и чудесных? Наихудший порок состоит в незнании 6oжecтвeннoro; но быть способным знать, желать знать, надеяться знать — это верный способ достигнуть Блага путем прямым и легким. И, следуя этим путем, ты встретишь Его везде, ты везде Его увидишь, там и тогда, где и когда вовсе этого не ожидаешь, наяву, во сне, в море, в дороге, ночью, днём, говоря, молча. Ибо нет ничего, что не было бы Богом.

Скажешь ли ты теперь: «Бог есть невидимый»? Не говори так; кто же более явный, чем Он? Если Он создал всё, так это для того, чтобы ты мог видеть Его во всём сущем. В этом Благость Бога, в этом его добродетель — являться во всех существах. Нет ничего невидимого даже среди бестелесного. Ум видится в мышлении, Бог — в творчестве. Вот то, что я хотел открыть тебе, о Триждывеличайший; об остальном же поразмысли сам подобным образом, и ты не впадешь в заблуждение.

 

XII. О Всеобщем Уме

Гермес Триждывеличайший к своему сыну Тату

Ум, о Тат, принадлежит к самой сущности Бога, если у Бога вообще есть сущность; а что касается знания природы этой сущности, то только Он один может знать её точно. Ум не отделен в сущностности Бога, он исходит из этого источника, как свет из Солнца. В человеке этот ум есть Бог, и это благодаря ему некоторые люди суть боги, и их человечность граничит с божественностью. Добрый Гений (Агатодемон) действительно говорит, что боги суть бессмертные люди, а люди — смертные боги. У тварей же бессловесных ум есть природа [умом служит природный инстинкт].

Везде, где есть душа, там есть и ум, так же как там, где есть жизнь, там есть и душа. Но у тварей бессловесных душа есть чистая жизнь, лишенная ума. Ум есть добродетель только человеческих душ, он их ведет к их Благу. У животных он действует сообразно их природе, у человека же — в противоположном направлении [вопреки природному инстинкту]. Ибо с момента, когда душа вошла в тело, она поддается воздействию боли и наслаждений, которые подобны жидкостям, бурлящим в теле и в которые душа вступает и погружается.

Ум, открывая свое великолепие душам, попавшим под его управление, борется против их склонностей так же, как врачеватель, причиняющий боль, употребляя огонь и железо, чтобы победить недуги тела и вернуть ему здоровье. Именно так ум причиняет душе[*]Имеется в виду животная душа. В силу особенностей языка термин «душа», как и многие другие определения, в каждом случае правильно интерпретируется только в контексте.

прим. trita.net
страдания, отрывая её от удовольствий, в которых состоит причина всех недугов. Большая болезнь человека есть отрицание Бога; это заблуждение приносит с собой всё зло без какого бы то ни было Блага. Ум борется против этой болезни и приводит душу ко Благу, как врачеватель возвращает здоровье телу.

Напротив, души человеческие, не имеющие ума как поводыря, находятся в том же состоянии, что и души тварей бессловесных. Ум оставляет их плыть по течению желаний, которые насильно увлекают их приманкой вожделений к безрассудному, как тварей бессловесных. Отвращение и вожделение, одинаково слепые, предают их злу так, чтобы они никогда не насытились в своих пороках. Для таких душ Бог установил правление карающего закона, который бы их наказывал и побеждал в них грех.

Тат: Мне кажется, отче мой, что это противоречит тому, что ты говорил мне ранее о Судьбе. Если тот или иной человек неизбежно обречен Судьбой на совершение прелюбодеяния, святотатства или иного преступления, почему же он наказывается, если он принужден к этому Cудь6oй?

Гермес: Все подчинено Судьбе, сын мой, и в вещах телесных ничего не происходит помимо её, ни Благо, ни зло. Это Судьба определяет, что тот, кто совершил зло, будет наказан, и он действует, чтобы получить наказание за свое деяние.

Но оставим вопрос зла и Судьбы, который мы когда-то обсуждали. Сейчас мы говорим об уме, о его могуществе, о его воздействии, которое различно на людей и на тварей бессловесных, на которых его влияние не распространяется. Мы должны знать, что в тварях бессловесных ум не производит Блага, в человеке же производит, но не у всех одинаково (это и последующее предложения испорчены). В человеке он гасит страсти и желания. Но среди людей следует различать тех, которые владеют Словом, и тех, которые его лишены. Все люди подчинены Судьбе, Природе, рождению и перемене, в этом начало и конец Судьбы.

Все люди испытывают то, что им предначертано Судьбой. Но те, кто владеет Словом, как мы уже говорили, ведомы умом, неприступны для зла и не страдают от него — это удел прочих.

Тат: Что хочешь ты сказать, о отче?

Гермес: Прелюбодеяние, разве это не плохо? Убийство, разве это не плохо? Человек, владеющий Словом, не содеявши прелюбодеяния, будет страдать так же, как если бы это он содеял; не убив, он будет страдать так же, как если бы это он убил. Предопределенной перемены не избежать, как и назначенного рождения, но тот, кто обладает умом, может избежать порока.

Я скажу тебе то, сын мой, что я всегда слышал от Доброго Гения, и если бы он это написал, он оказал бы людям большую услугу; ведь только он, сын мой, как Первородный Бог, поистине знал всё и произносил божественные слова. Он говорил, что «все есть едино, особенно тела умопостигаемые; все мы живем владычеством, деянием, Вечностью». При этом ничто не имеет никакой протяженности в умопостигаемом; и ум, управитель всех вещей и "Я" Бога, может делать все, что он пожелает.

Поразмысли же и примени слова сии к вопросу, который ты задал мне на тему Судьбы (и?) ума. И отбрасывая в сторону слова, рождающие обсуждение, ты найдешь, сын мой, что Ум, "Я" Бога, действительно преобладает над всем, Судьбою, законом и всем остальным. Для Него нет ничего невозможного, ни превознесть человеческую душу над Судьбою, ни, если она непутевая, как часто случается, подчинить её Судьбе. Но довольно о том, что говорил о Судьбе Добрый Гений.

Тат: Это божественные слова, истинные и полезные; но объясни мне ещё вот что: ты сказал, что у бессловесных тварей ум действует сообразно их природе и вожделениям. Но вожделение тварей, лишенных рассудка, суть, как мне представляется, страдания; значит, ум есть страдание, поскольку он смешивается со страданиями?

Гермес: Хорошо, сын мой, твоё замечание серьезно, и я должен на него ответить.

Все бесплотное, что есть в теле, подвержено страданиям, и именно это бесплотное, собственно говоря, есть страдание. Весь движитель бестелесен, и все движимое телесно. Бестелесное тоже пребывает в движении, движимое умом, его движение есть страдание. И то, и другое подвергаются страданию: движитель потому, что он управляет, а движимое потому, что подчиняется. Ум всё то время, пока он находится в теле, есть предмет страдания; но, отделяясь от тела, ум освобождается и от страдания. Или лучше сказать, сын мой, нет ничего избежавшего страдания — всё им подвержено. Но страдание отличается от страждущего: первое — действующее, второе — страдательное. И тела имеют собственную энергию; будь они подвижные или неподвижные, это в обоих случаях есть страдание. Что касается бесплотного, то оно всегда испытывает воздействие, и потому подвержено страданиям. Не позволь себе обеспокоиться из-за слов; действие и страдание суть одно, но нет зла в том, чтобы пользоваться выражением более благозвучным.

Тат: Это объяснение очень ясное, отче мой.

Гермес: Заметь, к тому же, сын мой, что человек получил от Бога, кроме того, что получили все смертные твари, два дара, равные бессмертию: ум и речь. Если он умно распорядится этими дарами, он ничем не будет отличаться от бессмертных; выйдя из тела, он вознесётся, ведомый умом и словом, в хор блаженных и богов.

Тат: Значит, иные животные не пользуются словом, отче мой?

Гермес: Нет, сын мой, они имеют только голос. Слово и глас — вещи очень различные. Слово есть общее для всех людей, голос же различен у каждого рода тварей.

Тат: Но отче мой, речь тоже отличается у людей различных народов.

Гермес: Речь разная, но человек один и тот же; вот почему выговариваемый смысл один, и благодаря переводу видно, что он один и тот же в Египте, в Персии, в Греции.

Мне кажется, сын мой, что ты не знаешь величия и добродетели слова. Блаженный бог, Добрый Гений, сказал: «Душа пребывает во плоти, ум — в душе, слово (высказываемый смысл) — в уме, и Бог есть Отец всего этого».

Слово есть образ ума, ум — образ Бога, тело есть образ идеи, идея — образ души. Наиболее тонкая часть материи есть воздух, воздуха — душа, души ум, ума — Бог. Бог охватывает всё и всё проницает всё, ум облачает душу, душа — воздух, воздух — материю.

Необходимость, Провидение и Природа — орудия мира и материального порядка. Каждое из невещественных явлений есть сущность, и его сущность есть самобытность. Каждое из тел, составляющих Вселенную, напротив, множественное; ибо каждое из сложных тел самобытно преобразовываясь из одного в другое, оно сохраняет цельной свою самобытность.

Более того, во всех иных сложных телах существует присущее каждому из них число, и без числа они не могут производить ни сложения, ни сочетания, ни разложения. Единицы порождают множества, увеличивают их и, отделяясь, возвращаются к самим себе, в то время как материя остается одной. Весь мир есть большой бог, образ наивысшего Бога, объединенный в себе, страж порядка, установленного Волей Отца; он есть изобилие жизни. И нет в нём ничего, во всей Вечности череды повторяющихся возвращений, которую он получил от Отца, нет ничего ни в целости, ни в частях, чтобы не было бы живым. Ничего мёртвого не было, нет и не будет в мире. Отец пожелал, чтобы он был живым столько, сколько будет существовать. Следовательно, он неизбежно есть Бог.

Как в Боге, в образе Вселенной, в полноте жизни, могли бы быть вещи мертвые? Труп, то, что портится, что разлагается; как часть непортящегося могла бы портиться, как могло бы погибнуть что-либо от Бога?

Тат: Значит, живые существа, которые суть в мире и которые суть части его, не умирают, отче мой?

Гермес: Не говори так, сын мой, иначе ты впадешь в заблуждение, употребив неподходящее выражение; ничего не умирает, но то, что было сложено, разделяется. Живые существа, будучи сложными, разлагаются. Это разложение не есть смерть, но разделение составных частей. Цель его состоит не в разрушении, но в обновлении. Какова в действительности энергия жизни? Разве не движение? И что есть неподвижное в мире? Ничего, сын мой.

Тат. Даже земля не кажется тебе неподвижной, отче мой?

Гермес: Нет, сын мой, в ней очень много движения в то же время, когда она неподвижна. Не было бы ли нелепым считать её неподвижной, ее, всеобщую кормилицу, благодаря которой все рождается и растет? Тот, кто рождает, не мог бы ничего родить без движения. Смешно спрашивать, бездеятельна ли четвертая часть мира, ведь тело недвижимое означает только бездеятельность.

Знай же, сын мой: всё без исключения, что есть в мире, всё это пребывает в движении, будь то увеличение или уменьшение. Всё, что движется, — живое, и всеобщая жизнь есть необходимое перевоплощение. В целости своей мир не изменяется, сын мой, но все его отдельные части перевоплощаются. Ничего не разрушается и не исчезает, это только слова сбивают нас с толку; не рождение есть жизнь, но ощущение; не изменение есть смерть, но забытье. А если так, то все бессмертно: материя, жизнь, ум, дух, душа — все то, что составляет живое существо.

Следовательно, всякое животное бессмертно умом, особенно человек, который способен воспринимать Бога и быть причастным Его сущности. Ибо он есть единственное живое существо, которое общается с Богом, ночью — во сне, днём — при помощи знамений. Бог сообщает будущее различными способами: с помощью птиц, внутренностей животных, дыхания, дуба. И человек может сказать, что он знает минувшее, настоящее и грядущее.

Поразмысли также о том, сын мой, что каждая из иных тварей живет только в одной части мира: водные твари в воде, земные — на суше, пернатые — в воздухе; человек же использует все стихии: землю, воду, воздух, огонь. Он видит даже небо и достигает его своими ощущениями.

Бог всё охватывает и всё проницает, ибо Он есть энергия и могущество, и нет ничего трудного в постижении Бога, сын мой.

Но если ты желаешь созерцать Его, сын мой, взгляни на Порядок и красоту мира, на Необходимость, которая управляет его (наглядными) проявлениями, на Провидение, управляющее тем, что было, и тем, что есть теперь; посмотри на жизнь, переполняющую материю, на движение сего великого Бога со всеми существами, благими и прекрасными, которые Он в Себе содержит: с богами, демонами, людьми.

Тат: Но это чистые энергии, отче мой.

Гермес: Если это энергии, кто их привел в действие, если не Бог? Разве ты не знаешь, что небо, земля, вода и воздух составляют мир, так же жизнь и бессмертие суть проявления Бога, и Необходимость, и Провидение, и Природа, и Душа, и Ум, и непрерывность всех этих вещей, которые мы называем Благом? Во всем, что существует и что производится, нет ничего, в чем не был бы Бога.

Тат: Значит, Бог есть в материи, отче мой?

Гермес: Материя, сын мой, вне Бога, раз уж ты стремишься закрепить за ним особое место; но материя, не вовлеченная в творчество, не бесформенная ли это масса? А если она вовлечена в творчество, то посредством энергий, не так ли? А ведь мы сказали, что энергии — части Бога. От кого живые получают жизнь и бессмертные бессмертие? Кто осуществляет превращения? Пусть это будут материя, тело, вещество — знай, что в них пребывают (Фестюжьер: они суть) энергии Бога, энергии материальные — в материи, энергии телесные — в теле, энергии вещественные — в веществе. Все это вместе есть Бог, и во Вселенной нет ничего, что не было бы Богом. И нет ни величия, ни связи, ни качества, ни формы, ни времени вне Бога, ибо он вездесущ и всеобъемлющ. Чти Слово сие и пади ниц, сын мой, и воздавай Богу единственное достойное служение, служение добродетелью.

 
bugfixer invisible agent