Гермес Трисмегист «Герметический свод»

VII. О том, что наибольшее зло для людей есть незнание Бога

Куда бежите вы, пьяные люди? Вы выпили до дна из чаши неразбавленного вина невежества и не можете переварить его, вас уже тошнит от него. Отрезвитесь, откройте очи вашего сердца, если не все вы, то по крайней мере те, кто может. Ибо потоп невежества наводнил землю, развращает души, заточенные в теле, и мешает им войти в спасительную гавань.

Не дайте себя унести течению; возвратитесь, если можете, в гавань спасения! Найдите поводыря, который привел бы вас ко вратам Знания, где сверкает яркий Свет, чистый от тьмы, где никто не опьяняется, где все трезвы и обращают очи сердца к Тому, Кто желает быть созерцаем; неповторный, невыразимый, невидимый для глаз, но видимый для ума и сердца.

Прежде всего необходимо разорвать это одеяние, которое ты носишь, сии лохмотья темноты, начало коварства, цепь разврата, пелену мрака, живую смерть, чувствительный труп, могилу, которую ты носишь с собой, домашнего вора, врага, ненавидящего тебя за вещи, которые он любит и ревнующего тебя к вещам, которые он ненавидит.

Таково есть вражье одеяние, в которое ты преоблачился; оно влечет тебя вниз, к себе, из боязни, чтобы вид Истины и Блага не побудил тебя возненавидеть злобу, разоблачить козни, которые оно тебе ставит, затуманивая для тебя то, что для нас кажется ясным, пытаясь задушить тебя под материей, опьяняя тебя постыдными удовольствиями, чтобы ты не мог услышать то, что тебе нужно услышать, увидеть то, что тебе нужно увидеть.

 

VIII. О том, что ни одно из существ не погибает и заблуждение есть то, что люди называют перемены разрушением и смертью

Речь Гермеса Триждывеличайшего

Поговорим теперь, сын мой, о душе и теле, о бессмертия души, о силе, которая есть причина создания тела и его расчленения. Ибо смерть не существует; слово «смертный» лишено смысла или же есть не что иное, как слово «бессмертный», потерявшее свой первый слог (а-танатос). Смерть была бы уничтожением, но ничто в мире не уничтожается. Если мир есть второй бог, бессмертное существо, то никакая часть существа живого и бессмертного не может умереть. Ибо все есть часть мира, в особенности человек — существо, наделенное рассудком.

Первый из сущего есть вечный несотворенный Бог Творец Вселенной. Второе сотворено Первым по образу Своему; это мир, который Он породил, который Он сохраняет и питает: мир произошел от своего Отца и посему он вечно живой. Бессмертие отличается от вечности. Бог не был рожден кем-либо иным; если он вообще был рожден, то Самим Собой. Но в действительности Он никогда не был рожден, Он рождает себя вечно. Отец, рожденный Сам из Себя, вечен, а мир, рожденный Отцом, бессмертен.

Изо всей материи, которая была в Его распоряжении, Отец сделал тело Вселенной, дал ему объем, придал ему шарообразную форму, установил её качества и сделал её бессмертной и вечно материальной. Имея в своем распоряжении качества множества форм, Отец распространил их в шаре и закрыл их там, как в пещере, желая украсить Свое творение всеми качествами. Он окружил тело Вселенной бессмертием, опасаясь, чтобы материя, стремясь рассеяться, не вернулась в состояние хаоса, которое для неё естественно. Ведь когда материя была бестелесна, она была беспорядочна. Даже здесь, на земле, она сохранила слабые следы этого в способности к увеличению и уменьшению, то, что люди называют «смерть».

Этот хаос производится только в земных тварях; тела небесные сохраняют единый Порядок, полученный ими от Отца в самом начале. Порядок сей сохраняется нерушимым благодаря возвращению каждого из них на исходное место. Что касается возвращения тел земных к их исходному состоянию, то оно заключается в расщеплении их до неделимых тел, то есть тел бессмертных, и таким образом происходит потеря, прекращение сознания, но не уничтожение тела.

Третье существо есть человек, сделанный по образу мира; Волею Божией у него есть ум, в отличие от иных земных животных; посредством чувств он связан со вторым богом, посредством ума — с Первым; он воспринимает одного через ощущения как телесное, Другого же — посредством мысли как бестелесное, Ум и Благо.

Тат: Значит, тварь сия не погибает?

Гермес: Говори верно, сын мой, и постигни, что есть Бог, что есть мир, что есть существо бессмертное, а что есть животное, подверженное разложению. Постигни, что мир исходит от Бога и есть в Боге, что человек происходит из мира и пребывает в мире. Начало, совершенство и непрерывность всех вещей есть Бог.

 

IX. О мышлении и об ощущении (Прекрасное и Благо суть только в Боге и нигде более)

Речь Гермеса Триждывеличайшего 

Вчера, о Асклепий, я провозгласил «Совершенную речь». Сегодня я считаю необходимым продолжить её иною речью и поговорить об ощущениях. Считается, что между ощущением и мыслью существует та разница, что первая материальна, а вторая — сущностна. Я же полагаю, что, напротив, они объединены и не могут быть разъединены. Если у иных тварей ощущение, то у человека мышление соединено с Природою. Мышление отличается от ума в той же степени, в какой божественное влияние отличается от Бога; божественное влияние берет свое начало в Боге, мысль рождается из ума; она сестра речи, и они служат орудием друг другу, ибо ни речь не может быть высказана без мышления, ни мышление выражено без речи.

Ощущение и мышление имеют в человеке взаимное влияние и неразрывно связаны. Мышление невозможно без ощущения, как и ощущение без мышления. Можно, однако, допустить мышления без ощущения, как фантастические образы, видимые нами во сне; но я полагаю, что во сне производятся оба действия и что возбужденные ощущение и мышление переходят из сна в состояние бодрствования. По крайней мере, ощущение принадлежит частично душе, а частично телу, и когда две части ощущения пребывают в согласии, тогда в речи выражается мышление, зачатое умом.

Действительно, ум зачинает все мысли: хорошие, если они оплодотворены Богом, иные — под каким-либо демоническим влиянием. Ведь никакая часть мира не свободна от демонов, я имею в виду демонов, отделенных от Бога; тех, которые входят в нас и сеют ростки своей собственной энергии, и ум, получая эти ростки, зачинает прелюбодеяния, убийства, отцеубийства, святотатства, безбожие, самоубийства и иные дела злых демонов.

Семена Бога, немногочисленные, но большие, красивые и благие, — это добродетель, умеренность и благочестие. Благочестие есть Знание Бога, человек набожный преисполнен добродетели; он получает свои мысли от Бога, и они отличаются от мыслей толпы. Вот почему те, кто в Знании, не нравятся толпе и им толпа не нравится. Их считают безрассудными, над ними насмехаются, их ненавидят и презирают; их даже могут убить; ведь, как мы уже говорили, необходимо, чтобы зло обязательно присутствовало здесь, на земле, тут его владения. Земля есть место его пребывания, но не мир, как сказали бы некоторые богохульники. Однако человек, боящийся Бога, сумеет всё вынести, благодаря обладанию Знанием. Всё для него благое, даже то, что плохо для других. Если на его пути возводят преграды, его раздумия приводят всё к Знанию, и, о чудо, лишь он единственный из людей превращает зло в Благо.

Но вернемся к речи об ощущениях. Тесный союз ощущения и мышления присущ человеку. Но не все люди, как я уже сказал, наслаждаются умом; есть два вида людей: одни материальны, иные — сущностны. Злобные материальны и получают от демонов семена их мыслей; тех же, кто соединён в сущности с Благом, Бог спасает. Бог есть Творец всех вещей и создал все свои творения по подобию Своему, но творения, сотворенные благими, позже разделились в зависимости от того, какова их деятельность. Движение мира придает поколениям различные качества: одних порочит злом, иных очищает Благом. Мир, о Асклепий, имеет собственные ощущение и мысль, не похожие на человеческие и не такие разнообразные, но более сильные и более простые.

У мира только одно ощущение, одна мысль: творить все вещи и расчленять их в себе. Он есть орудие Воли Божией, и его роль заключается в том, чтобы принимать божественные семена, хранить их, творить все вещи, разлагать их и обновлять. Как хороший сеятель жизни, он обновляет свои творения, преобразуя их, своим движением порождает всю жизнь, содержит все живые существа, он одновременно место и создатель жизни.

Все тела созданы из материи, но по-разному; одни сделаны из земли, другие из воды, третьи из воздуха, четвертые из огня [частично из.., частично из.., частично из.., частично из...]. Все они сложные, но одни более, иные менее; первые более тяжелые, вторые более легкие. Скорость движения мира порождает разнообразие видов; его частое и последовательное дыхание непрерывно придает телам многочисленные новые признаки, и есть только одна Вселенная — Вселенная жизни.

Бог есть Отец мира, мир есть отец всего, что в нём существует; мир есть сын Божий, то, что есть в мире подчинено ему. Не зря мир называют «порядок» (космос), ибо он всё украшает и упорядочивает разнообразием видов, неисчерпаемой жизнью, постоянной деятельностью, необходимостью движения, сочетанием стихий и порядком созданий. А значит, его мы и должны называть «космос», это имя ему подходит. У всех тварей ощущение и мышление приходят снаружи, из окружающей среды; но мир принял их раз и навсегда при своем рождении, он имеет их от Бога.

Что касается Бога, Он не лишен ощущения и мышления, как думают некоторые; это богохульное суеверие, происходящее от чрезмерного поклонения. Всё, что существует, о Асклепий, пребывает в Боге, сотворённое им и зависимое от него, будь то движущееся посредством тела, будь то движущееся посредством вещества душевного (психического), будь то нечто, что оживляет духом, будь то нечто, что служит вместилищем творений мёртвых, всё это есть в Боге, и это разумно. Или, скорее, я бы сказал не что Он все вмещает, но что Он действительно есть всё. Он ничего не привлекает снаружи, он всё испускает из себя. Ощущение, мысль Бога это вечное движение Вселенной; никогда, ни в какое время не перестанет существовать ни одно существо, то есть часть Бога, ибо Бог вмещает все существа; ничего нет вне Его, и Он не есть вне чего-либо.

Эти вещи, о Асклепий, истинны для того, кто их понимает; глупец в них не верит, а ум есть вера; уверовать — значит совершить деяние ума, а не верить — значит не иметь достаточно ума. Ибо рассудок не достигает Истины, но ум велик и может, когда ему указывают дорогу, достигнуть Истины. Когда он размышляет о всех вещах, находя согласие между действительностью и тем, что выражено в речи, он верит и отдыхает в этой блаженной вере. Те, кто с Божией помощью понимают эти слова, исходящие от Бога, имеют веру, те же, кто не понимают, безбожны. Вот то, что я хотел сказать тебе об ощущении и о мышлении.

 

Х. Ключ

Речь Гермеса Триждывеличайшего

Я вчера обратил к тебе мою речь, о Асклепий, сегодня же надлежит обратить её к Тату, тем более что то, что я ему изложил, было сводом Общих положений. Бог, Отец и Благо, о Тат, имеют одну и ту же природу или, скорее, одну и ту же деятельность, ибо слово «природа» употребляется применительно к рождению и росту и встречается только по отношению к вещам изменчивым и подвижным, тогда как слово «деятельность» охватывает, кроме того, вещи неподвижные, то есть охватывает вещи божественные и человеческие; [...] как мы это показали в другом месте на примере иных вещей, божественных и человеческих, что тебе нужно здесь помнить.

Энергия Бога есть Его Воля; его сущность состоит в Желании того, чтобы мир был; ибо Бог-Отец-Благо есть не что иное, как существование всех вещей, даже тогда, когда их ещё нет. Это существование вещей вот Бог, вот Отец, вот Благо, и ничто иное. Если мир, как и Солнце, есть отец всего сущего, потому что участвует в существе, то он не есть, однако, для живущих в такой же степени, как и Бог, Причина Блага и жизни; и если он есть причина, то только под воздействием Благой Воли Божией, без которой ничего не могло бы ни существовать, ни становиться.

Отец есть автор рождения и существования своих детей лишь настолько, насколько он получил толчок от Блага посредством Солнца; Благо есть действенное начало. Ничто иное не может обладать этим качеством — ничего не получать и желать существования всех вещей. Я не говорю творить, о Тат, ибо действие творения прерывисто; оно (творение) может не быть обеспеченным на протяжении длительных отрезков времени, так что оно то творит, то не творит, то изменяется в качестве и количестве, то оно производит одни вещи, то вещи, противоположные им. Но Бог есть Отец и Благо, ибо он есть существование Всего.

Вот как его может рассматривать тот, кто умеет видеть. Поэтому оно желает существования, и поэтому оно есть его причина. Именно для этого существует все остальное: Благу присуще быть известным; таково есть Благо, о Тат.

Тат: Ты привел нас, отче, к созерцанию Блага и Прекрасного, и это созерцание почти осветило око моего ума.

Гермес: Несомненно, ведь видение Блага не как лучи пламени Солнца, которые сверкают и вынуждают закрыть глаза; напротив, созерцание Блага освещает и увеличивает силу взгляда настолько, что становишься более способным к восприятию потоков умопостигаемых лучей. Это живая и более проникновенная ясность, безобидная и полная бессмертия.

Те, кто могут пропитаться ею немного больше, часто входят в сон, оставляя тело, и видят блаженнейшее видение, как наши предки Уран и Кронос.

Тат: Ах, если бы нам тоже это удалось, отче!

Гермес: Да будет сие угодно Богу, сын мой. Но сейчас мы ещё слишком слабы, чтобы достичь этого видения; очи нашего ума ещё не могут созерцать неоскверняемую и непостижимую красоту Блага. Ты узришь её тогда, когда тебе будет нечего сказать о ней; ибо Знание, созерцание это тишина и отдых всех чувств.

Тот, кому это удалось, не может больше думать об иных вещах, не может ни на что смотреть, ни о чем слушать, ни даже шевелить своим телом. Для него нет больше ни телесных ощущений, ни движений, он пребывает в покое; великолепие, освещающее его мысль и всю душу его, отрывает его от уз тела и превращает его всего в сущность Бога. Ибо невозможно, чтобы душа человеческая, созерцая красоту Блага, достигла обожествления (апофеоза), оставаясь такой, какой она пребывала в человеческом теле.

Тат: Что ты понимаешь под обожествлением, отче мой?

Гермес: Каждая отделенная душа подвергается последовательным изменениям.

Тат: Что значит «отделенная»?

Гермес: Разве ты не узнал в «Общих положениях», что из Единой Души, Души Вселенной (пан) выходят все души, которые распространяются во все части мира? Эти души проходят через многочисленные изменения, будь то счастливые, будь то несчастливые. Души пресмыкающихся переходят в существа водные, души водных тварей — в тварей, обитающих на земле, души тварей земных — в летающих, души воздушные — в людей; души человеческие достигают бессмертия, становясь демонами. Затем они входят в хор неподвижных богов[*]«Воинство Гласа, дэвы в сомкнутых рядах, работает непрерывно. Пусть ученик посвятит себя изучению его методов, пусть он усвоит правила, по которым это Воинство работает за завесами Майи»

Алиса А. Бейли, «Лучи и Посвящения», стр.179

прим. trita.net
; есть два хора богов: один — звезд блуждающих, другой — неподвижных.

Это последний этап славного посвящения души. Но когда душа после воплощения в человеческое тело остается порочной, она не получает бессмертия и не причащается Благу. Она возвращается назад и вновь проходит уже пройденный ранее путь, вселяясь в пресмыкающееся. Таково наказание порочной души.

Порок этой души состоит в невежестве. Душа ослепленная, не знающая ничего ни о вещах, ни об их природе, ни о Благе, охвачена плотскими страстями. Несчастная, не знающая саму себя, она подчинена гнусным чужеродным телам; она несет свое тело, как тяжкое бремя; вместо того, чтобы командовать, она подчиняется. Таков порок души.

Напротив, добродетель души есть Знание: тот, кто знает, тот благ, благочестив и уже божествен.

Тат: Каков же этот человек, отче?

Гермес: Тот, кто мало говорит и мало слушает; проводить время в спорах и внимать слухам, сын мой, это борьба с тенями, ибо Бог-Отец-Благо не высказываем и не слышим. При этом, если у существ есть органы чувств, то потому, что они не могут без них существовать; знание же весьма отличается от ощущения. Ощущение есть влияние, которому нас подвергает предмет, на нас Бездействующий; Знание же есть завершение науки, а наука есть дар Божий.

Всякая наука внетелесна и использует ум как орудие, подобно тому как ум использует тело. Так, и то и другое, предметы умопостигаемые и материальные, пользуются телом, ибо все должно приходить к противостоянию противоположностей, и иначе быть не может.

Тат: Каков же сей бог материальный?

Гермес: Это мир, который прекрасен, но не благ, ибо он материален и подвержен страданиям. Он первый из подверженных страданиям, но второй среди существ, он неполный. Он рожденный, хотя и существует всегда, но он в становлении и непрерывно рождается. Становление есть изменение в качестве и в количестве; всё материальное движение есть становление.

Ум приводит материю в движение, и вот каким образом: мир есть шар, то есть голова; над головой нет ничего материального, как под ногами нет ничего разумного, все материя. Ум шарообразен, он есть голова, вращающаяся круговым движением, то есть движением, свойственным голове. Все, что граничит с головой, где размещена Душа, все это имеет бессмертную Природу, как то, что имеет тело, обволакиваемое Душою, причем имеющее больше Души, чем тела. Но всё, что далеко от этой границы, там, где больше тела, чем Души, всё это смертно. Вселенная есть живое существо, состоящее из материи и Души.

Мир есть первый среди живых существ, человек — второй живой после мира и первый из смертных; как и иные животные, он одушевлён. Он не только не благ, но даже плох, поскольку он смертен. Мир не благ, поскольку он подвижен; но, будучи бессмертным, он не плох. Человек, будучи одновременно подвижным и смертным, плох.

Вот каким образом движима человеческая душа: ум пребывает в рассудке, рассудок в душе, душа в духе. Дух, проникая через жилы и кровь, движет живым существом и, так сказать, несет его. Некоторые уверовали, что кровь это душа; это плохое знание Природы; следует знать, что сначала душа должна покинуть тело, потом дух должен вернуться во Вселенную, а затем кровь свертывается, жилы опорожняются, и тварь погибает. В этом состоит смерть тела.

Все зависит только от одного начала, а это начало зависит от Единственно-Сущего; оно (это начало) пребывает в движении, чтобы, в свою очередь, быть началом, в то время как Единственно-Сущий остается постоянным и недвижимым. Итак, у нас для рассмотрения есть три существа: прежде всего, Бог-Отец-Благо, затем мир и, наконец, человек. Бог содержит в себе мир, мир содержит в себе человека. Мир есть сын Бога, человек есть отпрыск мира и, так сказать, внук Бога.

Бог не в неведении о человеке, напротив, Он его знает и Сам желает быть известным ему. Единственное спасение человека — Знание Бога; это путь вознесения к Олимпу; только через это душа становится благой. Но она не всегда благая, она становится плохой по необходимости.

Тат: Что ты хочешь сказать, о Триждывеличайший?

Гермес: Взгляни, сын мой, на душу дитяти; её отделение ещё не завершено; тело, к которому она относится, маленькое и не получило ещё полного развития. Она прекрасна с виду, не испорчена ещё плотскими страстями, она ещё почти прикреплена к Душе мира. Но когда тело, развившись, тянет её своим весом вниз, отделение завершается, в ней происходит забытье, она перестает быть причастной Прекрасному-и-Благу. Это забытье делает её порочной.

То же самое происходит и с теми, кто выходит из тела. Душа возвращается в свое истинное Я, дух выходит из крови, душа из духа и ум, очищенный и освобожденный от этих оболочек, божественный по своей природе, обретает огненное тело и пересекает пространство, покидая душу на заслуженные осуждение и приговор.

Тат: Что ты хочешь сказать, отче? Ум отделяется от души и душа от духа, ибо ты сказал, что душа есть оболочка ума, а дух есть оболочка души?

Гермес. Нужно, сын мой, чтобы слушатель следил за мыслью говорящего и сливался с нею; ухо должно быть более быстрым, чем голос того, кто говорит. Только в земном теле существует система оболочек. Чистый ум не мог бы установиться в земном теле. Это тело, подверженное страстям, не смогло бы ни уместить это бессмертие, ни носить такую добродетель. Ум берет душу для оболочки; душа, божественная сама по себе, в свою очередь обволакивается духом, а дух вселяется в человека.

Когда ум покидает земное тело, он сразу обретает свое огненное платье, которое он не мог сохранять, когда обитал в теле из земли, ибо земля не переносит огонь, чьей одной лишь искры хватило бы, чтобы сжечь ее. Вот почему вода окружает землю и служит ей преградой, которая предохраняет её от пламени огня. Но ум, самая тонкая из божественных мыслей (Скотт: внетелесных вещей), использует как тело самую тонкую из стихий — огонь. Он берет его как орудие для своих творческих деяний. Вселенский ум использует все стихии, человеческий же — только стихию земную. Лишенный огня, он не может создавать божественные творения, человеческий ум предназначен для человеческих условий.

Человеческие души, хотя не все, но души набожные, бывают демонические и божественные. Однажды отделённая от тела и после того, как она подтвердила набожность в борьбе, состоящей в том, чтобы знать Бога и никому не делать зла, такая душа вся становится умом. Но душа безбожная сохраняет своею собственную сущность и сама себя наказывает, ища тело земное, тело человеческое, чтобы войти в него, ибо, согласно Порядку Божьему, иное тело не может принять человеческую душу, она не смогла бы спуститься в тело твари бессловесной; действительно, закон Божий предохраняет человеческую душу от подобного оскорбления.

Тат: Как же она наказывается, отче мой?

Гермес: Бывает ли худшее наказание, чем безбожие, сын мой? Бывает ли пламя более прожорливое? Какой укус может разрывать тело так, как безбожие терзает душу? Разве ты не видишь, как страдает безбожная душа, вопя и взывая о помощи: «Я горю, я жарюсь что говорить, что делать мне, несчастной, посреди зла, которое меня пожирает? обездоленная, я ничего не вижу, ничего не слышу!» Вот крики души, получающей наказание; но она не входит в тело животного, как многие считают и как, возможно, думаешь и ты, сын мой; это большое заблуждение.

Наказание души совсем иное. Когда ум стал демоном и когда, согласно распоряжениям Бога, он обрел тело из огня, он входит в безбожную душу и бичует её плетью её грехов. Безбожная душа стремится тогда к убийствам, надругательствам, богохульству, насилию всякого рода и всем человеческим порокам. Но, входя в душу набожную, ум ведет её к Свету Знания. Такой душе никогда не покажется достаточно воспевания Бога, благословений для всех людей; все её слова и все её дела будут благодеяниями; она есть образ Отца своего.

Нужно чтить Бога, сын мой, и просить Его ниспослать благой ум! Душа может переселиться в тело высшее, но не низшее.

Между душами существует общение; души богов общаются с душами людей, души людей — с душами животных. Более сильные берут под свою опеку более слабых, боги — людей, люди тварей бессловесных, Бог — всех, ибо Он превосходит всех остальных и все есть низшее по отношению к Нему. Мир подчинен Богу, человек — миру, животные — человеку, и Бог возвышается над всеми и заботится обо всех. Лучи Бога суть энергии, лучи мира — силы Природы, лучи человека ремесла и науки. Энергии воздействуют на человека через мир и посредством его творческих лучей; силы Природы воздействуют посредством стихий, человек посредством ремесел и наук.

Таково вселенское управление, зависящее от природы Единого, где во все вещи проникает Ум. Ибо нет ничего более божественного и могущественного, чем Ум. Он соединяет богов с людьми и людей с богами. Он есть Добрый Демон; душа счастливая преисполнена его, душа несчастная же его лишена.

Тат: Что ты хочешь сказать, отче мой?

Гермес: Ты веришь, сын мой, что каждая душа имеет благой ум? Ибо именно о таком уме я говорю, но не о том, о котором я говорил ранее, уме-служителе, который Правосудием послан вниз.

Душа без ума не могла бы ни говорить, ни действовать. Часто ум покидает душу, и тогда она ничего не видит, ничего не слышит и похожа на бессловесную тварь. Вот как велико могущество ума. Но он не поддерживает души порочные и оставляет их привязанными к телу, которое тянет их вниз. Такая душа, сын мой, лишена ума, и в этом случае существо не может больше называться человеком. Ибо человек существо божественное, которое следует сравнивать не с земными животными, но с существами небесными, называемыми богами. Или, скорее, не побоимся сказать правды, настоящий человек выше их или, по крайней мере, равен им.

Действительно, ни один из небесных богов не покидает своего круга, чтобы прибыть на землю, тогда как человек возносится в небо и измеряет его. Он знает то, что вверху, и то, что внизу; он знает всё в точности, и что ещё более важно, что ему не обязательно покидать землю, чтобы вознестись в небеса — так далеко достигает его власть. И осмелимся сказать, что человек — смертный бог, а небесный бог бессмертный человек.

Итак, всеми вещами управляют мир и человек, а над всем есть Единый.

 
bugfixer invisible agent